Биографии и автобиографии 1 глава

Оливер Сакс

Видимые голоса

Оливер Сакс: неописуемая психология –

«Оливер Сакс. Видимые голоса»: АСТ; Москва; 2015

ISBN 978‑5‑17‑082112‑9

Инструкция

«Язык жестов» глухонемых.

Что он собой представляет – пантомиму, более либо наименее успешно иллюстрирующую фонетическую речь? Либо самостоятельный язык, владеющий своей грамматикой и семантикой и ни в чем же не уступающий устной речи?

В работе «Зримые голоса» – одном Биографии и автобиографии 1 глава из самых увлекательных собственных произведений – Оливер Сакс выдвигает смелую и необычную теорию, согласно которой конкретно язык жестов – подлинный и начальный язык мозга.

Но главную ценность книжки составляют реальные истории людей с ограниченными способностями, не просто боровшихся за всеполноценную жизнь, да и победивших в этой борьбе!..

Оливер Сакс

Видимые голоса

Oliver Биографии и автобиографии 1 глава Sacks SEENG VOICES

Печатается с разрешения создателя и литературного агентства The Wylie Agency (UK) Ltd.

© Oliver Sacks, 1989, 1990

© Перевод. А.Н. Анваер, 2013

© Издание на российском языке AST Publishers, 2014

* * *

Посвящается

Изабель Рапен, Бобу Джонсону, Бобу Сильверсу и Кейт Эдгар

Язык жестов в руках тех, кто им обладает, – самый прекрасный и выразительный язык, которому – в Биографии и автобиографии 1 глава качестве средства общения и средства обратиться к сознанию глухих – ни в природе, ни в искусстве нет достойной подмены.

Люди, не владеющие этим языком, не в состоянии понять все способности, которые он открывает глухим, осознать его массивное воздействие на нравственное и публичное счастье тех, кто лишен слуха. Тот, кто не знает Биографии и автобиографии 1 глава языка жестов, не сумеет оценить его расчудесной возможности доносить мысли до ума, который в неприятном случае был бы обречен на пребывание в нескончаемой тьме. Не сумеет таковой человек осознать и значимости этого языка для глухих. Пока на Земле живут хотя бы двое глухих, будет существовать и язык жестов.

Дж Биографии и автобиографии 1 глава. Шюйлер Лонг, заведующий учебной частью школы для глухих штата Айова, «Язык жестов» (1910)

Вступление

Всего три года вспять я не имел ни мельчайшего представления о жизни глухих и даже не мог для себя представить, что знакомство с ними даст мне столько открытий, и сначала в сфере языка. Я был поражен, узнав Биографии и автобиографии 1 глава историю глухих, познакомившись с очень тяжеленной (лингвистической) ситуацией, с которой им приходится сталкиваться, и с зрительным языком, языком жестов, кардинально отличающимся от моего собственного языка – языка речи. Мы совсем не сложно принимаем наш родной язык за нечто данное нам выше и не подозреваем, что есть другие, работающие по другим законам Биографии и автобиографии 1 глава языки, способные изумить нас своим строением.

Когда я в первый раз прочел о глухих и об уникальной структуре языка жестов, мне захотелось изучить его поглубже, совершить в него «путешествие». Это желание привело меня к глухим людям, в их семьи; в Галлоде – уникальный, единственный в мире институт для глухих. Я побывал Биографии и автобиографии 1 глава на Мартас‑Винъярд, где давно жила колония людей, страдавших наследной глухотой, и где все – и глухие, и слышащие – обладали местным языком жестов. Я посетил городка Фримонт и Рочестер, где сосуществуют общины глухих и плохо слышащих. Это «путешествие» отдало мне возможность выяснить величавых ученых и исследователей, знатоков языка жестов Биографии и автобиографии 1 глава и познакомиться с критериями жизни глухих людей. Эти новые познания открыли мне неведомую сторону людского бытия, его новые границы. Мое «путешествие» привело меня к осознанию развития и функционирования нервной системы, к особенностям формирования сообществ, миров и культур, к тому методу их формирования, который был для меня полностью нов Биографии и автобиографии 1 глава. Этот мир оказался познавательным и замечательным. Новое познание добивалось совсем другого взора на старенькые трудности, нового и внезапного взора на язык, анатомию и культуру.

Мои изыскания обворожили и сразу ужаснули меня. Я был в отчаянии, узнав, как много глухих людей лишено способности всеполноценно разговаривать, а означает, и мыслить, и какая ничтожная Биографии и автобиографии 1 глава жизнь им из‑за этого предуготовлена.

Но я сразу понял и другое измерение, другой мир способностей – не био, но культурных. Многие глухие люди, с которыми мне довелось познакомиться, не просто обладали реальным языком, но языком совсем другого сорта, языком, который обслуживал не только лишь способность к мышлению Биографии и автобиографии 1 глава (и по сути давал возможность такового восприятия и мышления, какие не могут даже вообразить слышащие), он служил средой общения для очень богатой культуры. Я ни на минутку не забывал о «медицинском» статусе глухих людей, но сейчас я лицезрел их в ином, «этническом» свете, как люд, владеющий своим отдельным Биографии и автобиографии 1 глава языком, собственной системой понятий и своей уникальной культурой[1].

На 1-ый взор может показаться, что история исследования жизни глухих людей и их языка представляет очень ограниченный энтузиазм. Но я думаю, что по сути это далековато не так. Правильно, что число лиц, страдающих прирожденной глухотой, составляет наименее одной десятой процента от Биографии и автобиографии 1 глава всего населения, но препядствия, связанные с этими людьми, порождают вопросы большой значимости. Исследование жизни глухих указывает нам почти все из того, что составляет суть людского во всех нас – нашу способность к языку, к мышлению, к общению и культуре; указывает, что эта способность не развивается в нас автоматом, что она Биографии и автобиографии 1 глава не является био по собственной сущности и что происхождение ее является продуктом общественного и исторического развития; что эта способность – дар, самый расчудесный из даров, передающийся от 1-го поколения к другому. Мы лицезреем, что Культура так же принципиальна для нас, как и Природа.

Существование зрительного языка, языка жестов так же, как и Биографии и автобиографии 1 глава поразительное усиление возможности к восприятию и истолкованию зрительных стимулов, которым сопровождается обучение языку жестов, указывает нам, что мозг обладает потенциалом, о котором мы ранее даже не догадывались. Пред нами раскрывается практически бескрайняя пластичность и неисчерпаемость нервной системы, всего организма человека, когда он сталкивается с новейшей ситуацией и обязан к ней Биографии и автобиографии 1 глава приспособиться. Да, наш организм уязвим и несовершенен, и есть много методов, которыми мы можем (нередко ненамеренно) навредить для себя, но есть и неизвестные, сокрытые, но массивные силы, нескончаемые резервы, коими одарили нас Природа и Культура. Таким макаром, хотя я надеюсь, что эта книжка будет увлекательна глухим людям Биографии и автобиографии 1 глава, их семьям, учителям и друзьям, мне думается, что она завлечет и широкую читательскую аудиторию, ибо содержит необыкновенный взор на conditio humana[2].

Эта книжка состоит из 3-х частей. 1-ая, «Мир глухих», была написана в 1985 и 1986 годах, и начиналась она как рецензия на книжку Харлан Лейн «Когда разум слышит». Рецензия разрослась Биографии и автобиографии 1 глава в эссе к тому времени, когда она была размещена (в «Нью‑Йоркском книжном обозрении», 27 марта 1986 года), и позже я вносил значительную правку и дополнял ее новым материалом. Все же я оставил в книжке некие формулировки и положения, с которыми в текущее время уже не согласен, потому что считаю, что нужно сохранить Биографии и автобиографии 1 глава оригинал, ибо он указывает, как я сначало относился к предмету моих будущих исследовательских работ. К написанию третьей части, «Революция глухих», меня подтолкнул мятеж в институте Галлоде в марте 1988 года. Эта часть была размещена в «Нью‑Йоркском книжном обозрении» 2 июня 1988 года и существенно переделана и расширена, до того как Биографии и автобиографии 1 глава я включил ее в реальную книжку. Часть 2-ая – «Мышление в жестах» – была написана последней, осенью 1988 года, но является в неком смысле сердцевиной книжки – по последней мере это более систематизированная часть, хотя и отражает свое, очень личностное отношение к предмету. Должен добавить, что я не считал нужным придерживаться строго поочередного Биографии и автобиографии 1 глава изложения, проводить красноватой нитью одну тему. Мне нередко приходилось делать экскурсы в смежные области, что существенно обогащало мое исследование[3].

Желаю особо выделить, что в этой области я только посторонний наблюдающий – я не глухой, не владею языком жестов, не являюсь ни переводчиком, ни учителем. Я не спец по развитию Биографии и автобиографии 1 глава деток, не историк и не языковед. Область эта, как удостоверится читатель, очень спорная; в течение веков она является ареной жестоких дебатов. Я, как уже было сказано, посторонний наблюдающий, не владеющий ни особыми познаниями, ни практическим опытом, но при всем этом у меня нет ни предубеждений, ни особенных предпочтений, и Биографии и автобиографии 1 глава я не точу топор на собственных оппонентов.

Я не мог бы совершить свое исследование, не говоря уже о том, чтоб писать на данную тему, без дружественной поддержки многих людей. Сначала это глухие – пациенты, испытуемые, коллеги, друзья, – те люди, которые способны поделиться видением предмета «изнутри». Не считая их, естественно Биографии и автобиографии 1 глава, это те, кто прямо и конкретно занимается глухими, – семьи, переводчики и учителя. Самую сердечную благодарность я должен выразить Саре Элизабет и Сэму Льюису, также их дочери Шарлотте; Деборе Таннен из Джорджтаунского института; сотрудникам Калифорнийской школы для глухих во Фримонте, Лексингтонской школы для глухих, также сотрудникам других школ и учреждений для глухих, а Биографии и автобиографии 1 глава именно, сотрудникам института Галлоде – Дэвиду де Лоренцо, Кэрол Эртинг, Майклу Кархмеру, Скотту Лидделлу, Джейн Норман, Джону Ван Кливу, Брюсу Уайту и Джеймсу Вудворду и многим, многим другим.

Я в неоплатном долгу перед теми людьми, которые всю свою жизнь предназначили исследованию глухих и их языка – а именно, перед Биографии и автобиографии 1 глава Урсулой Беллуджи, Сьюзен Шаллер, Хильдой Шлезингер и Уильямом Стокоу, которые щедро делились со мной своими идеями и наблюдениями. Джером Брюнер, много и плодотворно размышлявший о ментальном и речевом развитии деток, был моим верным другом и проводником в моем «путешествии» в Страну Глухих. Мой друг и сотрудник Эльханан Гольдберг предложил новейшую Биографии и автобиографии 1 глава теорию неврологических основ языка и мышления и тех форм, в каких они могут проявляться у глухих. Особенное наслаждение я получил от знакомства с Харлан Лейн и Норой Эллен Гроус, чьи книжки вдохновили меня в 1986 году, – их взор на задачи глухих расширил мои представления о их. Несколько коллег, посреди их Урсула Биографии и автобиографии 1 глава Беллуджи, Джером Брюнер, Роберт Джонсон, Харлан Лейн, Элен Невилль, Изабель Рапен, Израэль Розенфилд, Хильда Шлезингер и Уильям Стокоу, читали рукопись этой книжки на различных стадиях ее сотворения и высказали огромное количество нужных критичных замечаний, поддержав меня, за что я им очень признателен. Всем им я должен моими познаниями Биографии и автобиографии 1 глава (хотя за вероятные ошибки несу ответственность я один).

В марте 1986 года Стенок Хольвиц из издательства Калифорнийского института благожелательно отнесся к моему первому эссе и побудил меня развернуть его в полновесную книжку. В течение 3-х лет, которые потребовались для ее написания, он постоянно терпеливо меня поддерживал, воодушевлял и Биографии и автобиографии 1 глава стимулировал. Пола Сизмар прочла рукопись, сделав при всем этом массу ценных замечаний. Ширли Уоррен довела рукопись до набора, терпеливо внося сноски и исправления, которые я делал в последнюю минутку.

Я очень признателен также моей племяннице, Элизабет Сакс Чейз, которая предложила заглавие, – она направила внимание на слова, с которыми Пирам Биографии и автобиографии 1 глава обращается к Фисбе: «Я вижу глас…»[4]

После окончания работы над книжкой я сделал то, с чего мне, естественно, следовало бы начать: я стал учить язык жестов. Необыкновенную благодарность я приношу моей учительнице Джейнис Римлер из Нью‑Йоркского общества глухих и моим наставникам – Эйми и Марку Трагмен, которые упрямо вели войны Биографии и автобиографии 1 глава с сложным, перезрелым учеником, убеждая меня в том, что никогда не поздно начать.

Но самую глубокую признательность я желаю выразить двум сотрудникам и двум издателям, которые сыграли решающую роль в том, что книжка была написана и издана. 1-ый – это Боб Сильверс из «Нью‑Йоркского книжного обозрения», который для начала прислал Биографии и автобиографии 1 глава мне книжку Харлан Лейн, приложив к ней записку: «Вы никогда серьезно не размышляли о языке; книжка Лейн принудит вас это сделать». И она принудила. Боб Сильверс обладает даром предвидения, он заблаговременно знает, что может потребоваться другому человеку, хотя тот и сам еще об этом не додумывается. Он играет роль, если Биографии и автобиографии 1 глава можно так выразиться, повивальной бабки мыслях, которые, по его воззрению, должны вот‑вот показаться на свет.

2-ой я желаю именовать Изабель Рапен, которая была моим другом и сотрудником в протяжении 20 лет работы в институте Альберта Эйнштейна. Она сама работала с глухими, внимательно следя за ними в протяжении четверти века Биографии и автобиографии 1 глава. Изабель знакомила меня со своими пациентами, водила в школы для глухих, делилась со мной своим опытом работы с детками и помогала мне осознать трудности глухих, чего я бы никогда не сумел сделать без сторонней помощи. (Сама Изабель написала необъятную рецензию [Рапен, 1986] на книжку «Когда разум слышит».)

Я повстречал Боба Биографии и автобиографии 1 глава Джонсона, заведующего кафедрой лингвистики института Галлоде во время моего первого визита в 1986 году. Конкретно он познакомил меня с языком жестов и с миром глухих – с их языком и культурой, которую чуть ли могут без помощи других понять непосвященные. Если Изабель Рапен и Боб Сильверс благословили меня на «путешествие», то Биографии и автобиографии 1 глава Боб Джонсон стал моим попутчиком и гидом.

И в конце концов, Кейт Эдгар, которая, сочетая в одном лице сотруднику, друга, редактора и устроителя, постоянно вдохновляла меня мыслить и писать, рассматривая делему с различных точек зрения, но никогда не забывать о главном.

Этим четверым я и посвящаю свою Биографии и автобиографии 1 глава книжку.

О.В.С.

Нью‑Йорк

Март 1989 года

Мир глухих

Мы поразительно невежественны во всем, что касается глухоты, которую доктор Джонсон именовал «одним из величайших бедствий человечества», – более невежественны, чем образованные люди, жившие в 1886‑м либо 1786 году. Невежественны и флегмантичны. В течение последних месяцев я заговаривал на данную тему с очень многими Биографии и автобиографии 1 глава людьми и практически всегда сталкивался с такими примерно ответами: «Глухота? Не знаком ни с одним глухим. Никогда об этом не задумывался. Разве в глухоте есть что‑нибудь увлекательное ?» Всего несколько месяцев вспять я и сам ответил бы точно так же.

Для меня все поменялось после того, как мне прислали Биографии и автобиографии 1 глава толстую книжку Харлан Лейн «Когда разум слышит: история глухих». Я открыл книжку с безразличием, которое скоро сменилось изумлением, а потом чувством чего‑то совсем неописуемого. Я обсудил этот вопрос с моим другом и сотрудником, медиком Изабель Рапен, которая работала с глухими в протяжении 20 5 лет. Я поближе познакомился с глухой сотрудником Биографии и автобиографии 1 глава, восхитительной и высокоодаренной дамой, которую ранее принимал как обыденную сотрудницу[5]. Я начал лично осматривать и тщательно исследовать глухих нездоровых, находившихся на моем попечении[6]. Закончив чтение моей первой книжки о глухих, я перебежал к «Опыту глухоты», сборнику мемуаров первых грамотных глухих и их биографий, также изданному Лейн, а потом к книжке Биографии и автобиографии 1 глава Норы Эллен Гроус «Здесь все молвят на языке жестов» и ко многим другим источникам. Сейчас у меня целая полка заставлена книжками по теме, о которой всего полгода вспять я не имел ни мельчайшего представления. Не считая того, я поглядел несколько восхитительных кинофильмов о глухих[7].

Выскажу еще одну благодарность Биографии и автобиографии 1 глава в качестве преамбулы. В 1969 году У.Х. Оден подарил мне книжку «Глухота», замечательное автобиографическое воспоминание южноафриканского поэта и романиста Дэвида Райта, который оглох в возрасте 7 лет. «Вы будете очарованы, – произнес Оден. – Это прекрасная книга». Странички испещрены его пометками, хотя я не знаю, писал ли он на нее рецензию Биографии и автобиографии 1 глава. Я быстро просмотрел – без особенного, вобщем, энтузиазма – эту книжку в 1969 году и поставил ее на полку. Совершенно не так давно я вновь открыл это произведение. Дэвид Райт пишет о глухоте, основываясь на своем, глубоко личном опыте. Он пишет об этом предмете не так, как пишут историки либо ученые Биографии и автобиографии 1 глава. Мы, слышащие, можем достаточно просто представить его чувства и чувства, так как до 7 лет он не был глухим (в то время как нам тяжело поставить себя на место человека, родившегося глухим, каким был, к примеру, именитый глухой учитель Лоран Клерк). Таким макаром, Райт может служить для нас «мостом», соединяя нас своим опытом Биографии и автобиографии 1 глава с миром непостижимого. Потому что читать Райта легче, чем величавых немых XVIII века, его нужно читать первым, ибо он может приготовить нас к чтению других создателей. В конце собственной книжки Дэвид Райт отмечает:

«Надо сказать, что глухие не много писали о глухоте[8]. Пусть так, но, беря Биографии и автобиографии 1 глава во внимание, что я не был глухим, когда обучался гласить и выучил язык, я нахожусь не в наилучшем положении, чем слышащий человек, пытающийся представить для себя, что означает родиться глухим, в полном безмолвии, и дорасти до зрелых лет без носителя мышления и общения. Одна только попытка присваивает вес величавым словам Евангелия Биографии и автобиографии 1 глава от Иоанна: “Сначала было Слово”. Как тогда формулировать понятия?»

Конкретно это – отношение языка к мышлению – составляет глубочайшую, главную делему, когда мы размышляем о том, с чем сталкивается человек, рожденный глухим либо оглохший в ранешном возрасте.

Понятие «глухой» очень нечеткое, оно так общее, что мешает осознать, что глухота может быть Биографии и автобиографии 1 глава различной степени, а эта степень может иметь высококачественное либо даже «экзистенциальное» значение. Есть слабослышащие. Слабеньким слухом мучаются в США 15 млн человек, которые могут слышать речь при использовании слуховых аппаратов и при наличии терпения и внимания со стороны тех, кто с ними говорит. У многих из нас слабослышащие Биографии и автобиографии 1 глава предки, бабушки и дедушки – 100 годов назад они воспользовались слуховыми трубками, а сейчас – слуховыми аппаратами.

Есть также категория глухих, страдающих тяжеленной тугоухостью, приобретенной обычно в итоге болезней либо травм уха в ранешном детстве, но у таких нездоровых так же, как и у слабослышащих, восприятие речи все таки может быть, в Биографии и автобиографии 1 глава особенности при помощи сложных, нередко компьютеризированных и персонально подобранных, современных слуховых аппаратов, которые сейчас имеются в продаже. Есть также «совершенно глухие» – в просторечии их именуют глухими как пень – у этих людей нет никакой надежды слышать речь независимо от прогресса в разработках слуховых аппаратов. Полностью глухие люди не могут разговаривать обыденным Биографии и автобиографии 1 глава методом. Они или обучаются читать по губам (как это делал Дэвид Райт), или разговаривают при помощи языка жестов, либо пользуются и тем и другим.

Дело, правда, не только лишь в степени глухоты – тут важен возраст, в каком человек теряет слух, и его общее развитие. Дэвид Райт в процитированном выше абзаце Биографии и автобиографии 1 глава пишет, что растерял слух после того, как научился обладать языком, и (такой его случай) он не может даже вообразить для себя, как ощущают себя люди, лишенные слуха от рождения либо потерявшие его до овладения устной речью. Он пишет об этом в последующих отрывках.

«Мне подфартило – если считать, что Биографии и автобиографии 1 глава глухота была написана мне на роду, – в том, как конкретно я стал глухим. В семилетнем возрасте малыши, обычно, уже обладают языком – как это было со мной. То, что я знал естественный язык, имело очередное преимущество: произношение, синтаксис, модуляции голоса, идиомы – все это я усвоил на слух. У меня была база словаря Биографии и автобиографии 1 глава, который я мог просто расширить чтением. Всего этого я был бы лишен, если б родился глухим либо растерял слух до того, как научился говорить». [Курсив создателя.]

Райт пишет о «фантомных голосах», которые он слышит, когда с ним молвят, при условии, что он лицезреет губки и лица говорящих. Он слышит Биографии и автобиографии 1 глава также и шелест листьев, когда лицезреет, как они шевелятся от ветра[9]. Райт потрясающе обрисовывает возникновение этого парадокса – он появился сходу, как мальчишка растерял слух:

«Мне было тяжело воспринять мою глухоту, так как с самого начала мои глаза стали непроизвольно переводить движение в звук. Моя мама проводила Биографии и автобиографии 1 глава со мной огромную часть денька, и я осознавал полностью все, что она гласила. И почему нет? Сам того не зная, я всю жизнь читал по ее губам. Когда она гласила, мне казалось, что я слышу ее глас. Это была иллюзия, которая сохранилась даже после того, как я сообразил, что это иллюзия. Мой Биографии и автобиографии 1 глава отец, двоюродные братья, все, кого я знал, сохранили свои фантомные голоса. Того, что они являются плодом моего воображения, проекциями опыта и памяти, я не осознавал до того времени, пока не вышел из лазарета. В один прекрасный момент, когда я гласил со своим двоюродным братом, он в какой‑то момент Биографии и автобиографии 1 глава прикрыл рот рукою. Тишь! Раз и навечно я сообразил, что если я не могу созидать, то не могу и слышать»[10].

Хотя Райт знает, что звуки, которые он «слышит», являются «иллюзорными» – «проекциями привычки и памяти», – они остаются живыми для него все те десятилетия, что он мучается глухотой. Для Райта Биографии и автобиографии 1 глава, как и для всех тех, кто оглох, успев усвоить язык на слух, мир остается полным звуков, пусть даже и «фантомных»[11].

Совсем другое, при этом полностью непостижимое слышащими людьми, также людьми, оглохшими после усвоения языка на слух (к примеру, такими, как Дэвид Райт), происходит, если слух отсутствует с Биографии и автобиографии 1 глава рождения либо пропадает до усвоения речи и языка. Те, кто мучается таковой ранешней либо прирожденной глухотой, входят в категорию, которая отменно отличается от всех других категорий людей с нарушениями слуха. Для таких людей, которые никогда в жизни не слышали, у каких нет слуховых мемуаров, образов либо ассоциаций, нет и не может Биографии и автобиографии 1 глава быть даже иллюзии звуков. Они живут в мире полного, неразрушимого безмолвия и нескончаемой тишины[12]. Людей, страдающих прирожденной глухотой, насчитывается в США четверть миллиона. В мире один из тыщи малышей рождается глухим.

Эта книжка посвящена этим, и только этим, людям, ибо их положение в мире полностью уникально. Но почему это Биографии и автобиографии 1 глава так? Люди склонны, если они вообщем думают о глухоте, считать ее расстройством более мягеньким, ежели слепота. Они лицезреют в глухоте маленький недочет, источник раздражения, несуразную помеху, но чуть ли задумываются о разрушительных последствиях полной прирожденной глухоты.

Является ли глухота лучше слепоты, если появляется у взрослого человека, вопрос спорный Биографии и автобиографии 1 глава. Но родиться глухим – это намного ужаснее, чем родиться слепым. По последней мере потенциально. Люди, потерявшие слух до того, как научились гласить, люди, неспособные слышать собственных родителей, рискуют очень отстать в овладении языком (либо могут вообщем им не завладеть), если впору не будут приняты соответствующие меры. Неумение обладать языком в людском Биографии и автобиографии 1 глава обществе – это одна из самых ужасных бед, ибо только средством языка мы стопроцентно приобщаемся к нашему людскому состоянию и культуре, вступаем в контакт с другими людьми, усваиваем и передаем информацию. Если мы не сможем этого делать, то станем инвалидами, отрезанными от общества независимо от желаний, целей и Биографии и автобиографии 1 глава прирожденных возможностей. Вправду, при отсутствии языка мы не сможем воплотить свои умственные возможности и прослывем интеллектуально отсталыми[13].

Конкретно по этой причине в течение 1000-летий глухие от рождения люди числились тупыми и недоразвитыми, и, согласно старым и средневековым неидеальным законам, к ним официально относились как к плохим. Они не могли наследовать имущество, вступать Биографии и автобиографии 1 глава в брак, получать образование и профессию, им отказывали также в базовых человечьих правах. Эта ситуация начала улучшаться исключительно в середине XVIII века, когда (может быть, благодаря просвещению, а может быть, смягчению характеров) конструктивно поменялось отношение к глухим.

Философы тех пор живо интересовались различными необыкновенными явлениями – к примеру Биографии и автобиографии 1 глава, неувязкой людей, по всем признакам лишенным языка. По правде, одичавший мальчишка из Авейрона[14], когда его привезли в Париж, был доставлен в Государственный институт глухонемых, которым в то время управлял аббат Рох‑Амбруаз Сикар, основоположник Общества исследования человека и выдающийся авторитет в сфере образования глухих. Как пишет Джонатан Миллер[15]:

«Насколько Биографии и автобиографии 1 глава это касалось членов общества, они узрели в “одичавшем” ребенке безупречную возможность изучить самые базы людской природы. Изучая подобные сотворения, как они рассматривали дикарей и первобытных людей, краснокожих краснокожих и орангутангов, интеллектуалы конца XVIII века вознамерились, обследовав малеханького белоснежного дикаря, решить, что все-таки является соответствующим для Человека. Может быть, сейчас представится Биографии и автобиографии 1 глава возможность взвесить природное наследство человека и раз и навечно найти роль, которую играет общество в развитии языка, культуры и нравственности».

Одичавший мальчишка так и не научился гласить – непонятно почему. Одна из обстоятельств провала (которую, правда, в то время не рассматривали) состоит в том, что его не учили языку жестов Биографии и автобиографии 1 глава, а длительно (и неудачно) пробовали вынудить гласить. Но когда «глухих и тупых» начинали верно учить, другими словами учили языку жестов, они демонстрировали изумленному миру, как стремительно и много могут понять культуру и жизнь. Это поразительное и расчудесное событие – как презираемое и находящееся в полном пренебрежении меньшинство Биографии и автобиографии 1 глава, фактически лишенное статуса человечьих созданий, вдруг вырвалось на мировую арену (с катастрофическим рецидивом, произошедшим в последующем веке) – составляет открытую главу истории глухих.

Но до того как обратиться к этой необычной истории, давайте вернемся к полностью личным и «наивным» наблюдениям Дэвида Райта («наивным», так как, как он сам подчеркивал, он Биографии и автобиографии 1 глава никогда ничего не читал по этому предмету до того времени, пока сам не стал писателем). В возрасте восьми лет, когда стало совсем ясно, что его глухота неизлечима и что без особенных методик обучения его речь деградирует, Дэвида выслали в специальную школу в Великобритании, где работали бескомпромиссно преданные делу люди, некорректно Биографии и автобиографии 1 глава понимавшие сущность трудности и причинявшие потому неисправимый вред детям с прирожденной глухотой. В школе детям прививали способности устного языка. Молодой Дэвид был поражен, в первый раз столкнувшись с ребенком, глухим от рождения.

«Иногда мы занимались уроками совместно с Ванессой. Она была первым глухим ребенком, с которым я познакомился. Но Биографии и автобиографии 1 глава даже восьмилетнему ребенку, каким я тогда был, ее познания казались удивительно ограниченными. Помню, что мы оказались совместно на уроке географии, когда мисс Невилл спросила:

– Кто повелитель Великобритании?

Ванесса не знала. Встревожившись, она попробовала краем глаза прочитать ответ в лежавшем перед ней учебнике, открытом на главе, посвященной Англии.

– Повелитель Биографии и автобиографии 1 глава – повелитель, – начала Ванесса.

– Продолжай, – отдала приказ мисс Невилл.

– Я знаю, – произнес я.

– Сиди тихо.

– Соединенное Царство, – произнесла Ванесса.

Я засмеялся.

– Ты глуповатая, – произнесла мисс Невилл. – Как могут короля звать «Соединенным Королевством»?

– Повелитель Соединенное Царство, – покраснев как рак, упорно повторила Ванесса.

– Скажи ты, если знаешь, Дэвид.

– Повелитель Георг 5-ый, – гордо произнес я.

– Это Биографии и автобиографии 1 глава нечестно! Этого нет в книжке!

Естественно, Ванесса была полностью права: в главе по географии Англии не было ни слова об ее политическом устройстве. Ванесса была никак не неумна; но потому что она родилась глухой, то очень медлительно и болезненно расширяла собственный словарный припас, как досадно бы Биографии и автобиографии 1 глава это не звучало, очень небольшой, чтоб она могла читать для утехи либо наслаждения. В итоге у нее не было способности собирать различную и не всегда подходящую информацию, которую слышащие малыши подсознательно усваивают из дискуссий и бессистемно прочитанных книжек. Она знала только то, что ей произнесли учителя, либо то, что они Биографии и автобиографии 1 глава принудили ее выучить. В этом состоит базовая разница меж слышащими детками и детками с прирожденной глухотой. Во всяком случае, такая разница была в прежнюю эру – до изобретения электрических приборов».

Мы осознаем, что Ванесса, несмотря на свои прирожденные возможности, находилась в тяжелом положении, которое не только лишь не улучшалось, да и Биографии и автобиографии 1 глава усугублялось порядками этой прогрессивной, как тогда числилось, школы. В ней, руководствуясь чувством безапелляционной правоты, воспретили язык жестов – не только лишь стандартный английский язык жестов, да и арго – твердый язык жестов, выдуманный учениками школы. Но все же – и Райт прекрасно это обрисовывает – язык жестов процветал в школе, его нереально было Биографии и автобиографии 1 глава искоренить никакими наказаниями и запретами. Ах так обрисовывает Райт свое 1-ое знакомство с мальчуганами:

«Это было ошеломляющее зрелище. Руки мерцали, как мельничные крылья во время урагана. Это был эмфатический неразговорчивый язык тела – вид, выражение лица, манера, взор; руки, занятые пантомимой. Захватывающий пандемониум. Равномерно я начал улавливать, что происходит. Бессистемное на Биографии и автобиографии 1 глава 1-ый взор размахивание руками перевоплотился в некоторый код, полностью, правда, для меня непонятный. По сути это было обыденное просторечие. В школе существовал собственный свой язык, либо арго, хотя и невербальный… Предполагалось, что в школе разговаривают только устно. Естественно, наш доморощенный арго жестов был строжайше запрещен… Но это правило Биографии и автобиографии 1 глава в отсутствие воспитателей и учителей никто не соблюдал. Я обрисовал не то, как мы гласили, я обрисовал, как мы гласили, когда были предоставлены самим для себя, когда посреди нас не было слышащих. В такие моменты мы вели себя совсем по‑другому. Мы избавлялись от напряжения и сбрасывали Биографии и автобиографии 1 глава маски».


biofotonnij-skaner-pharmanex.html
biogennie-aminiproishozhdeniefunkcii.html
biogeocenoz-i-ekosistema.html