Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни»

Вадим Менжулин


Биографическая подоплека в истории психоанализа

и понятие «творческой болезни»


В ряду основоположников европейской психиатрической историографии имя швейцарско-канадского ученого Анри Элленбергера (род. в 1905 г.) занимает особенное место. Славу непревзойденного мастера данного жанра ему Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» принес вышедший в 1970 г. серьезный труд по истории психоанализа под заглавием Открытие безотчетного: история и эволюция динамической психиатрии [1]. Кроме этого историко-научного шедевра, Элленбергер является создателем маленький монографии и нескольких 10-ов научных Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» статей, посвященных разным нюансам истории психиатрии. Но, как с сожалением отмечает исследователь его творческого наследства Марк Микейль, «в то время как с главным трудом Элленбергера читатели, интересующиеся историей наук о людской психике, знакомы Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» довольно отлично, о его наименее больших произведениях ознакомлено очень маленькое количество людей, даже из числа профессионалов.»1 [2, vii] Наш читатель, как досадно бы это не звучало, лишен даже этого пускай и недостаточно Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» полного, но все таки познания о классике истории науки. До сего времени Открытие безотчетного не переведено ни на один из восточнославянских языков, и ждать, что кто-нибудь из российских издателей Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» рискнет взяться за публикацию этого огромного тома2 пока не приходится, хотя без знакомства с последним – и в этом сходятся фактически все ведущие специалисты в истории психоанализа – навряд ли есть смысл рассчитывать на Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» основательное исследование эволюции этого направления мысли.

Для данной статьи я позволил для себя выделить из всего массива элленбергеровских находок только одну идею, имеющую, все же, большущее значение для критичного осмысления истории психиатрии Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» вообщем и такового ее специфичного направления, как психоанализ, а именно. Идет речь о биографическом подтексте психиатрических открытий и о главном для Элленбергера нюансе этой задачи – парадоксе «творческой болезни». В свете этой уникальной концепции оказывается вероятной Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» очень любознательная интерпретация творческих биографий 2-ух главных представителей 1-го философско-психологического учения, необыкновенно распространившегося у нас в последние годы. Идет речь о таком ответвлении динамической психиатрии, как психоанализ, и о 2-ух грандах Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» последнего – Зигмунде Фрейде и Карле Густаве Юнге.

Но к критичному исследованию биографий этих столпов динамической психиатрии Элленбергер пришел не сходу. Началось все с исследования жизни и деятельности психиатров прошлых веков. В Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» статье «Психиатрия и ее неведомая история», написанной в 1961 г., Элленбергер ведает о том, как по мере все более глубочайшего ознакомления с сочинениями и биографическими описаниями этих пионеров психиатрической науки у Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» него росла убежденность в глубочайшей связи меж особенностями их актуального пути и выдвигавшимися ими теориями. Оказалось, что бывали нередки такие ситуации, когда «психиатру, лично переживавшему наисильнейшие невротические симптомы, удавалось их в конце концов превозмочь, и Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» результатом этой победы над своей симптоматикой часто оказывался инсайт, составлявший потом значимый вклад в психиатрическую науку.» [3, 240]

У Элленбергера представлена целая коллекция примеров того, как некоторая болезненная психическая ситуация, имевшая место в Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» жизни того либо другого психиатра либо психолога, потом подвергалась умственной обработке и преобразовывалась в новейшую теорию либо терапевтический способ. Самым давнешним из узнаваемых ему случаев перевоплощения своей заболевания в научную теорию является Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» книжка известного британского психиатра Роберта Бёртона Анатомия меланхолии (1628), в какой создатель отдал описание собственного собственного болезненного состояния, нареченного им «меланхолией ученого». Нечто схожее вышло, к примеру, и с французским алиенистом ХІХ Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» века Бенедиктом-Огюстеном Морелем, сформулировавшим на основании собственного собственного опыта переживания фобии мед теорию «эмоционального делирия». Более исторически и культурно близким для нас является пример с русским ученым Иваном Павловым, который приходя Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» в себя после перенесенной им в 1927 г. хирургической операции, пережил острый «сердечный невроз», что, как считает Элленбергер, явилось основной предпосылкой смещения научных интересов Павлова от психологии к психиатрии.

Но в отличие Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» от приведенных выше случаев, в истории психиатрии, по воззрению Элленбергера, имеются примеры и еще больше глубочайших форм психологических расстройств, значительно повлиявших на все нюансы следующей деятельности перенесших их психиатров. Он выделяет эти заболевания в необыкновенную Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» группу и дает им особое заглавие – «творческая болезнь». Это словосочетание было вынесено в заголовок его последующей принципиальной работы по этой теме, показавшейся в 1964 г.3 [4]

Вводя понятие «творческой болезни» Элленбергер показывает, что Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» еще за длительное время до него возможность такового подхода была предугадана германским поэтом и философом эры Романтизма Фридрихом Новалисом, заметившим, что «заболевания представляют для населения земли гигантскую значимость – во-1-х Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», ввиду их множества, также и по той причине, что хоть какому человеку так либо по другому приходится с ними биться. Но, как досадно бы это не звучало, у нас очень неидеальные познания Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» относительно того, как их оборачивать для себя во благо. А они ведь, судя по всему, представляют собой тот материал, который является лучшим стимулом для нашего мышления и деятельности.» [5, 164] Вот еще одна цитата Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» из Новалиса, которая, по воззрению Элленбергера, отлично иллюстрирует суть его собственного осознания творческой заболевания: «Существует такая энергия, которая будучи продуктом заболевания и беспомощности, все же оказывается посильнее обыкновенной энергии, а не считая того, как Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» эта энергия исчезает, человек испытывает еще огромную слабость, чем до этого.» [5, 170]

Разумеется, что такое романтическое восприятие роли неких психологических расстройств кажется Элленбергеру куда более плодотворным для осознания роли творческой заболевания, ежели Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» установившееся с приходом позитивизма чисто утилитарное и материалистическое отношение к заболеванию как к чему-то такому, что должно быть или предотвращено, или устранено чисто соматическими способами. Кроме Новалиса Элленбергер находит союзника Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» также и в лице Виктора фон Вайцзекера – видного германского доктора и философа середины ХХ века, сформулировавшего концепцию логопатии. Сущность этой концепции заключалась в том, что встречаются такие случаи, когда физический симптом может Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» быть устранен благодаря возникновению в сознании пациента некоей идеи, часто носящей глобальный, философский нрав. Почему бы не представить, что подобные случаи исцеления от психологического расстройства благодаря возникновению у хворого творческой идеи были Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» бы не только лишь в мед практике Вайцзекера либо других современных докторов, но также и в анналах людской истории. По воззрению Элленбергера это конкретно так: «Творческие заболевания, – пишет он, – вправду имеют место в почти Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» всех областях людской мысли, а необыкновенную роль они играют в истории религии, литературы, философии и психиатрии.» [4, 329]

Как проявляется это специфичное болезнь? По утверждению Элленбергера, его всераспространенными симптомами являются: депрессия, изнеможение, раздражительность Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», бессонница, мигрени; также может развиться невралгия. Если пробовать проводить параллели с классической систематизацией психологических болезней, то здесь, по воззрению Элленбергера, вероятны самые разные варианты: творческое болезнь может протекать как в форме невроза Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», так и виде психосоматического расстройства либо принимать вид очень сурового психоза. Но, невзирая на схожую широту форм проявления, данное расстройство характеризуется рядом принципных черт, позволяющих Элленбергеру выделить его в необыкновенную диагностическую категорию Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни». Таких отличительных признаков он насчитывает четыре:


  1. Исходная фаза заболевания наступает сразу после периода напряженных умственных поисков, долгих раздумий и медитаций, а время от времени также и после затяжной рутинной работы, связанной со сбором либо Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» исследованием эмпирического материала. […]

  2. В процессе заболевания имеет место одержимость некий доминирующей умственной, духовной либо эстетической неувязкой, которую нездоровой временами может высказывать на публике, но существенно почаще предпочитает хранить в тайне либо Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» просто умалчивать. Нездоровой поглощен поисками некоей священной вещи либо идеи, которая по значимости собственной, как ему кажется, превосходит все в мире.

  3. Прекращение заболевания воспринимается нездоровым не только лишь и не столько Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» как избавление от долгого мучения, а быстрее как просветление. С этого момента его разум обуреваем некоей новейшей мыслью, которая приходит к нему как откровение либо как серия актов откровения. Исцеление часто бывает так быстрым Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», что нездоровой даже не способен вспомнить, когда же это фактически вышло. Оно обычно сопровождается чувством экзальтации, эйфории, а возникающий интерес так силен, что уже одно его переживание кажется человеку достаточной компенсацией за Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» все пережитые мучения.

  4. Прямо за исцелением наступает долгий период трансформации личности. У переболевшего появляется чувство вступления в новейшую жизнь. Он уверен, что сделал величавое умственное либо духовное открытие, которое сейчас Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» надлежит напористо развивать. Им был открыт новый мир, исследованию которого он посвятит всю свою оставшуюся жизнь. Если это мысль либо теория, он станет пропагандировать ее как всеобщую правду. Часто он делает это так убежденно Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», что эту идею либо теорию, невзирая на огромное количество затруднений, принимают и другие люди.4


Изложив эти главные признаки творческой заболевания, Элленбергер перебегает к обзору ее различных проявлений в истории Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» людской культуры. Носителями этого аристократического заболевания, по его воззрению, полностью могут считаться многие религиозные мистики, литераторы и философы (с Фридрихом Ницше во главе), но более выразительные примеры он находит в творческих болезнях Зигмунда Фрейда Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» и Карла Юнга, также в религиозной жизни простых народов.

«Во многих простых племенах, – пишет Элленбергер, – имеются странноватые индивиды – «шаманы». Оные играют самую важную социальную роль. Являясь посредником меж миром людей и миром духов Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», шаман заклинает, пророчествует, предвещает людям их жизнь и фортуну, вылечивает от неких заболеваний, не говоря уже о огромном количестве второстепенных функций. В наши деньки этнологи уже не именуют шаманов шарлатанами либо сумасшедшими Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни». Напротив, они особо подчеркивают то любопытную связь, которая имеет место меж профессией шамана и способностью предотвращать психопатологические явления.» [4, 331] Дальше Элленбергер приводит систематизацию типов посвящения в шаманы, предложенную Эрвином Акернехтом Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» [6]. Согласно последнему, существует три типа получения этого сана: одни становятся шаманами после долгого психологического заболевания (шаманы такового типа встречаются в Сибири, также в неких племенах Индонезии и Южной Африки); другие практикуют ритуальную одержимость, т.е Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни». преднамеренно вводят себя в состояние, схожее самогипнозу; и, в конце концов, третьи испытывают психопатологические беспокойства на чисто личном уровне, при этом подобные состояния часто вызываются ими искусственным методом, к примеру, при Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» помощи поста, алкоголя либо наркотиков.

Из этих 3-х типов шаманизма Элленбергера интересует только 1-ый, т.е. тот, который подразумевает воззвание в шаманы после перенесения долгого психологического заболевания. В свое время блестящее описание Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» таких шаманов отдал грузинский исследователь Жора Ниорадзе,5 точно подметивший, что шаманы этого типа, являющиеся исходя из убеждений современной западной мед систематизации обычными психиатрическими пациентами, по сути значительно отличаются от последних. По Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» воззрению Ниорадзе, с которым солидарен и Элленбергер, радикальное отличие состоит в том, что шаманы этого типа полностью осознанно воспринимают данный период как болезнь, исцеление от которой приходит вкупе с началом их общественной Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» деятельности в качестве конкретно шаманов.

По воззрению Элленбергера есть и еще ряд оснований, не позволяющих систематизировать это состояние как шизофрению6 и, соответственно, признавать профессию шамана соц институтом, резервировавшимся в архаичных обществах Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» специально для людей с психологическими расстройствами такового типа. Он указывает, что этот «странный психоз» не только лишь прекращается, да и начинается, образно говоря, «по заказу»: сразу после того как юноша решает стать учеником Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» старенького шамана. Отныне мысль «научиться» и стать реальным шаманом не покидает его ни на миг. У шизофреников схожая назойливая мысль достигнуть некий определенной цели обычно отсутствует. Не считая того, пишет Элленбергер, те из шизофреников Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», которые достигнули исцеления, чувствуют сильное физическое истощение, в то время как шаман, исцелившийся от собственной творческой заболевания, испытывает большой чувственный подъем и чувство вступления в новейшую более значительную фазу собственной Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» жизни.

Схожее описание заболевания, переживаемой начинающими шаманами, позволяет Элленбергеру перейти к диагностировке 2-ух пионеров психоанализа – Зигмунда Фрейда и Карла Густава Юнга. В случае с основоположником психоанализа отправным пт для таковой процедуры послужил тот факт Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», что в публичном мировоззрении долгое время властвовало сформированное еще самим Фрейдом, а потом интенсивно пропагандировавшееся его сторонниками, убеждение, что психоанализ появился на пустом месте, т.е. представлял собой продукт прозрения, осенившего Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» превосходного Фрейда по одному Богу известным причинам. Но, как указывает Элленбергер, обнародование неких материалов из переписки, длившейся с 1887 по 1904 гг. меж Фрейдом с его ранешным единомышленником Вильгельмом Флиссом,7 отдало возможность Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» посмотреть на эту делему заного. Выяснилось, что в эти решающие для возникновения психоанализа годы Фрейд, тогда еще не достаточно кому узнаваемый венский доктор, испытывал, как он сам выражался, сильный невроз и вылечивал себя Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» при помощи некоего загадочного «самоанализа».

По воззрению Элленбергера, после знакомства с этой перепиской становится понятно, что у Фрейда имели место фактически все соответствующие признаки того, что он именует творческой заболеванием. «Заболевание Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» началось в тот момент, когда Фрейд в первый раз выявил энтузиазм к постижению загадок людской психики. Эту цель он не упускал из виду ни на миг в протяжении всего периода собственного невроза и самоанализа Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни»; окончание заболевания совпало по времени с умственным прозрением и началом долговременной личной трансформации, также возникновением уверенности в том, что в процессе заболевания и самоанализа им было изготовлено величавое, эпохальное открытие. И ведь правда Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», – гласит Элленбергер в окончание этого пассажа, – всякий, кто знал Фрейда, согласится с тем, что для последнего существование инфантильной сексапильности и Эдипова комплекса было абсолютной правдой, не подлежащей никаким дискуссиям.» [4, 338] К перечисленным Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» выше признакам творческой заболевания Зигмунда Фрейда следует добавить и очередное суждение, высказанное Элленбергером чуток позже – в Открытии безотчетного – и делающее параллель с заболеванием сибирских шаманов еще больше приятной. Вильгельм Флисс Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», фигуру которого последователи Фрейда кропотливо старались и стараются затенить, в те же судьбоносные годы играл для грядущего «основателя» психоанализа роль, фактически тождественную роли шамана-наставника.

Вот некие соответствующие пассажи на данную тему, имеющиеся в Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» ^ Открытии безотчетного: «Муки, терзавшие Фрейда начиная с 1894 г., в том виде, в каком они описаны в его письмах к Флиссу, вне всяких колебаний могут быть классифицированы как имеющие невротический, а Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» периодически и психосоматический нрав. Но в отличие от обыденного невроза, концентрация на определенной назойливой идее носила не только лишь обсессивный, но также и творческий нрав. Его умственные спекуляции, самоанализ и работа с Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» пациентами представлялись ему отчаянными поисками повсевременно ускользающей правды. Ему не один раз начинало казаться, что он на грани величавого открытия либо даже уже сделал его, но скоро на замену этому чувству приходили Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» новые сомнения. Резкое чувство глубочайшей изоляции образует лейтмотив его писем к Флиссу. Нужно отметить но, что нет никаких подтверждений тому, что в реальной жизни был хотя бы некий намек на изоляцию (курсив мой – В Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни».М.). […] Фрейдовские отношения с Флиссом, вызывающие замешательство у такового множества психоаналитиков, могут быть с легкостью поняты, если мы разглядим их в контексте творческой заболевания. Представим для себя человека, находящегося в полной изоляции и Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» ощущающего себя загнанным зверьком в этом совсем неизвестном мире. Он отчаянно нуждается в поводыре, способном указать ему путь. В прошедшем Фрейд уже распрощался с рядом схожих отцовских фигур (Брюкке, Мейнерт, Брейер Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», Шарко), и вот сейчас у него завязываются дружественные дела с человеком его поколения. […] Они обмениваются мыслями, сначала своими новыми прозрениями и открытиями, хранящимися в тайне от всего остального мира. Но внимательное ознакомление с Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» фрейдовскими письмами указывает, что равномерно эта исходная тональность равноправного общения 2-ух компаньонов сменилась другой моделью отношений, для которой была свойственна умственная подчиненность Фрейда Флиссу, и только под конец их отношения Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» вновь выровнялись. Это гласит о том, что в протяжении критичного периода творческой заболевания Фрейда Флисс непроизвольно и неосознанно воспроизводил роль шамана-наставника по отношению к шаману-новичку.» [1, 448-49]

История посвящения в шаманы, приключившаяся Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» с другим пионером динамической психиатрии К.Г.Юнгом, отличаясь от фрейдовской в неких деталях, в целом воспроизводит, по воззрению Элленбергера, ту же самую схему.8 Общеизвестно, что некое время меж Фрейдом и Юнгом имело Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» место насыщенное общение, которое сам Фрейд обожал выдавать за дела наставника-ученика. Роль учителя и властелина он, естественно, зарезервировал себе, а Юнгу разлюбезно пожаловал титул преемника либо, как он выражался в разгар их Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» сотрудничества, «кронпринца». Юнг некое время колебался, не принять ли ему это рукоположение в престолонаследники. Но в конце концов акт инициации молодого шамана Юнга его старшим сотрудником Фрейдом не состоялся. Более того Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», те конфигурации в личности Юнга, которые, по воззрению Элленбергера, есть смысл именовать подлинной творческой заболеванием, начали проявляться в декабре 1913 г., т.е. спустя всего только пару месяцев после его окончательного разрыва с Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» Фрейдом.

Так же как и в случае с Фрейдом, начало творческой заболевания совпало у Юнга с началом «изоляции», но нрав этого ухода «в себя» был несколько другим: если у Фрейда изоляция, как Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» показал Элленбергер, носила в главном неверный, выдуманный нрав, то у Юнга, как мне кажется, она перевоплотился в преднамеренную либо даже демонстративно-подражательную. Еще в 1909 г. он покинул собственный пост в психиатрической поликлинике Бургхельцли Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» по причинам, которые до сего времени остаются непонятными.9 Все же, еще незадолго всплеска заболевания он оставался на ведущих позициях в Психоаналитической Ассоциации, также считался приват-доцентом в Цюрихском институте Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни». И вдруг, к концу 1913 г. он совсем в один момент оставил и эти официальные учреждения, и, как повествует обычная юнгианская легенда, предался исследованию коллективного безотчетного, уединившись в собственном комфортном доме в Кюснахте, что Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» недалеко от Цюрихского озера. С 1914 по 1919 гг. он резко понизил масштаб собственных публикаций и о его реальной деятельности знали только в очень узеньком кругу посвященных.10

Не достаточно кто знал о происходившем Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» в те дальние годы и к моменту начала элленбергеровской работы над неувязкой творческой заболевания у Юнга. Только за несколько лет до возникновения статьи «Концепция творческой болезни» в свет вышли Мемуары, сновидения, размышления. Не Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» считая того, важные сведения по этой теме, содержавшиеся в стенограмме серии семинаров, проведенных Юнгом в 1925 г. с маленькой группой собственных ранешних соратников, еще только ожидали собственного обнародования. 11 А о многих других Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» источниках по данной дилемме, пылившихся на тот час в личных и библиотечных архивах, Элленбергер просто не знал.12 Все же и собранной им по частицам инфы оказалось довольно для пускай и неполного, но все таки Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» очень выразительного описания атмосферы, в какой протекало создание новейшей «теории».

Сначала, в источниках, оказавшихся доступными для Элленбергера, сообщалось, что скоро после разрыва с Фрейдом у Юнга началось долгое невротическое расстройство, типо сопровождавшееся сильными Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» страданиями и чувством одиночества, также нарастающей одержимостью тайнами безотчетного разума. Элленбергер отметил также, что в период с 1910 по 1913 гг. Юнг уже успел сделать несколько попыток установить конкретный контакт с этим неизвестным миром Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» средством высвобождения безотчетного материала, показавшегося в его снах и фантазиях. Но результаты казались ему недостающими. И вот, в конце концов, 12 декабря 1913 г. состоялся успешный сеанс, ознаменовавший для Юнга и его последователей начало Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» спуска в безотчетное, ну а для Элленбергера, соответственно, вспышку творческой заболевания. «Новый опыт, – пишет Элленбергер, – частично напоминал фрейдовский самоанализ (о котором Юнг, кстати, вероятнее всего, ничего не знал), но с применением очень Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» хорошего способа. В то время как Фрейд воспользовался способом свободных ассоциаций, Юнг приостановил собственный выбор на технике, стимулировавшей активизацию безотчетного воображения и предполагавшей перевод товаров последнего в сознание 2-мя Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» разными методами: во-1-х, он каждое утро делал письменные записи и графические эскизы собственных сновидений, а, во-2-х, часто сам говорил какие-то истории, а позже заставлял себя сочинять их продолжение, записывая полностью Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» все то, что диктовало ему его раскрепостившееся воображение. Он фантазировал о том, что роет землю, а потом спускается в подземные галереи и пещеры, в каких сталкивается со различными необычными фигурами…» [1, 671]

Но Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» то была только прелюдия. Важнейший эпизод предполагаемой творческой заболевания Юнга имел место спустя 5 дней. В фантазиях о странствиях по подземному миру появились новые образы: старик Илия и слепая женщина Саломея, а чуток позже – фигура старенького Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» мудреца по имени Филемон. Как докладывает Юнг в собственных воспоминаниях, из бесед с Филемоном ему стало ясно, что это конкретно то лицо, которое наделено способностью просветить его собственное невежество Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни». В следующие годы творческой заболевания многократные беседы с этим мудрецом стали для Юнга чуть ли не важнейшим источником получения новых познаний и стимулом для личной трансформации, т.е. того самого процесса заслуги Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» психологической целостности, полноты, который у современных юнгианцев зовется индивидуацией. Итак, прямо за изоляцией и одержимостью заветной мыслью, Элленбергер обнаруживает у Юнга и очередной обычный симптом творческой заболевания: столкновение с шаманом-наставником и посвящение Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» в его ученики. Отличие от фрейдовского варианта состоит только в том, что у того прототипом мудрейшего учителя был реальный человек – Вильгельм Флисс, а Юнг выбрал своим гуру плод собственного воображения.

Но один Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» только факт признания Филемона духовным наставником, пускай он вправду очень очень припоминает галлюцинаторный абсурд, еще не дает достаточных оснований для того, чтоб утверждать, что все это сколько-либо серьезно воздействовало на Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» формирование теоретической части сделанной Юнгом «аналитической психологии». Многие его сторонники могут сказать: «Да, в некий момент он испытывал психическое расстройство. Но, в конце концов, это его личное дело. Главное – его теории.» Против рассуждений такового рода Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» у Элленбергера можно отыскать очень весомые контраргументы. Суровый удар по всей юнгианской доктрине наносит замечание Элленбергера о том, что ее краеугольный камень – теория архетипов коллективного безотчетного – плоть от плоти детище Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» творческого заболевания. Архетипы анимы, самости, мудрейшего старца оказываются на самом деле собственной только другими наименованиями для галлюцинаторных фантомов, представлявшихся Саломеей, Филемоном либо Илией.

Как и положено продуктам творческой заболевания, подобные «открытия» потом перевоплотился для Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» Юнга в абсолютную и непреложную правду. Невзирая на их тривиальный метафизически-спекулятивный нрав, Юнг всеми силами пробовал уверить других в том, что архетипы – эмпирический парадокс, обнаруженный им в процессе кропотливого научного Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» исследования.13 «Те, кто знал Юнга лично, – отмечает Элленбергер, – помнят, что он гласил об этих понятиях тоном, выражавшим абсолютную убежденность, т.е. как о кое-чем таком, с чем он сталкивался лицом к лицу Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни»; приблизительно таким же тоном Фрейд гласил о сексапильности и эдиповом комплексе.» [4, 338-39] Схожая страстная тональность, не характерная для научной речи, уже сама по для себя вызывает суровые подозрения. Но это недоверие еще Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» больше усиливается от понимания того факта, что во всем остальном «Юнг совсем не создавал воспоминания человека с магическими либо метафизическими наклонностями; напротив, по собственной натуре он был очень удобным (курсив мой – В Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни».М.) человеком, никогда не терявшим из виду определенную действительность.» [4, 339]

В этой связи навязывается еще больше острый вопрос, но сейчас уже не к Юнгу, а к самому Элленбергеру: раз, как он утверждает, связь Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» с реальностью Юнгом никогда не терялась, не имеем ли мы дело с глубоко обмысленной и кропотливо срежиссированной симуляцией творческого безумия? И по правде, сначала была демонстративная изоляция, потом появился измышленный Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» духовный гуру,14 а сейчас к тому же это «погружение в пучины бессознательного» при хватком сохранении связей с повседневностью. Не очень ли много «натяжек» для одной заболевания? Создается воспоминание, что Юнг по последней мере Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» подспудно понимал, что этой заболеванием имеет смысл переболеть. Если б мы располагали точными сведениями о том, что он был знаком с фактом творческой заболевания у Фрейда, можно было бы с известной уверенностью заявлять о Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» том, что большие успехи, достигнутые последним почти во всем вследствие этого заболевания, побудили Юнга повторить настолько перспективный опыт. Но Элленбергер утверждает, что о творческой заболевания Фрейда Юнг вряд ли Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» имел представление. Но неуж-то не считая Фрейда больше не у кого было «поучиться»? Ну и стоит считать случай Фрейда более броским примером подобного заболевания? Очевидно, нет.

Элленбергер очевидно дает осознать, что у Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» Юнга был повсевременно перед очами куда более выразительный пример – творческое безумие глубоко почитавшегося им Фридриха Ницше. «Юнг был в курсе, что Ницше имел схожий опыт. Его Заратустра представлял собой самое истинное извержение Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» архетипического материала, но ввиду собственной слабенькой сцепки с реальностью Ницше, живший в одиночестве и удалившись от дел, был сражен.» [1, 671] Элленбергер также гласит о том, что конкретно опыт Ницше показал Юнгу, сколь небезопасным Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» является схожее путешествие в пучину. Не гласит он только о том, что опыт Ницше мог также показать Юнгу, какой славой чревато такое мероприятие. Опыт Ницше мог также подтолкнуть и к идее о Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» том, что не исключена возможность вкусить красота этой славы самолично, если, естественно, спускаться в подземелье, за ранее обвязавшись страховочным канатом, к примеру, в виде супруги с огромным приданным, фешенебельного дома и клиентов из высших Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» слоев общества. Управлялся Юнг схожими соображениями либо все таки его устремления были не настолько меркантильными, мы навряд ли узнаем, но себе – просто так, на всякий случай – отметим: при наличии Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» таких стартовых критерий творческая болезнь, вправду, куда наименее небезопасна.

Факты – то единственное, чем мы располагаем – молвят последующее: опасность полной диссоциации психики (казус Ницше!) была Юнгом удачно преодолена. Сначала 1919 г. он остановил проведение собственного «эксперимента» и Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» вновь вышел из тени, вооруженный, как и положено шаману, новым необыкновенным учением и полный сил страдательно отстаивать его верность до конца собственных дней. За его спиной к этому моменту уже стояла еще Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» очень маленькая, но очень сплоченная и, что на наш взор самое принципиальное, необыкновенно мощная в финансовом плане группа последователей, беззаветно преданная собственному духовному фавориту.15 Переболеть таковой заболеванием, возможно, хотелось Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» бы многим.

Вышеупомянутое естественным образом подталкивает нас к мысли о том, что в этом случае хорошо было бы поместить слово болезнь в кавычки. Как бы отнесся к схожему шагу Элленбергер? В целом он Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», судя по всему, намеревался представить это понятие в виде беспристрастного мед диагноза. Но, если мы вспомним данную им общую характеристику творческой заболевания, то там все таки можно расслышать некие ноты условности и метафоричности Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни». Во-1-х, он гласит, что четкое определение этого заболевания исходя из убеждений классической мед систематизации очень проблемно, ибо оно может принимать самые различные формы: невроза, психосоматического расстройства либо, к примеру, психоза Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни». Но еще важнее то, что иллюстрируя его проявления на примере практики посвящения в шаманы он сам настаивает на том, что не стоит торопиться квалифицировать носителей этой традиции как обыденных психиатрических пациентов. Дело Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» в том, что у этого, как он выражается, «странного психоза» отсутствует чуть ли не самый основной признак заболевания в классическом смысле слова – непреднамеренность. Творческая болезнь у юношей, обучающихся шаманизму, начинается и, что самое необыкновенное Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», прекращается строго «по сценарию»: сразу после обретения соответственного общественного статуса. А это дает нам повод считать, что и они, приблизительно так же как и Юнг, быстрее имитируют болезнь, ежели вправду хворают. И Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» поводом для этой имитации служит все то же исконное рвение обрести влиятельное положение в жизни общества.

Необходимо дать подабающее самокритичности Элленбергера, признавшего в конце собственной статьи по данной теме, что вводимая им Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» диагностическая категория вправду далековато не всегда относится к ненамеренным психологическим расстройствам, т.е. болезням в полном смысле слова. «Примеры Фрейда и Юнга, – признается он в итоге, – демонстрируют, что творческая болезнь, явление Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» уникальное и совсем спонтанное по собственной сущности, время от времени может становиться макетом для стилизации ‘’под творческую болезнь’’ и в таком виде воспроизводиться во огромном количестве следующих примеров.» [4, 340] Дальше Элленбергер Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» припоминает о том, что Юнг был первым, кто предложил Фрейду ввести за правило проведение учебного анализа со всеми новенькими, желающими стать полноправными психотерапевтами. «Любопытно, – отмечает Элленбергер, – что конкретно в юнгианской школе потом вышло Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» соединение практики тренировочного анализа с традициями, взятыми из практики шаманических инициаций.» [4, 340] Необычного в этом, на наш взор, ничего нет: человеку, который сам предпринял попытку схожей стилизации, полностью могла придти в голову Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» мысль о том, что избранный им макет может стать объектом для предстоящего тиражирования. Нет также ничего необычного и в том, что не достаточно кому из юнгианцев следующих поколений, занимавшихся и занимающихся на самом деле Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» дела «стилизацией под стилизацию», удавалось более либо наименее приближенно воспроизвести изначальный макет творческой заболевания – со всеми связанными с ней угрозами, но также и со всеми даруемыми ею преимуществами.

Как проф доктор, Элленбергер допускал Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», что излишнее усердие в имитации этого канонизированного болезненного состояния, пускай даже в учебных целях, может иметь очень грустные последствия (совершенно не такие как у самого Юнга, а такие как Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», к примеру, у Ницше). Конкретно в этом ключе следует расценивать предупреждение, находящееся в Открытии безотчетного: «Юнговская синтетико-герменевтическая терапия представляется не таким уж обычным предприятием. Периодически ее объект чувствует себя заваленным грудами материалов Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», идущих из его безотчетного, а столкновение с архетипами может иногда оказаться просто устрашающим. Для того, чтоб не утратить связь с реальностью, нужны непрестанные усилия. Отсюда следует, что юнговский самоанализ сущность очень опасное Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» занятие, о чем непременно следует предупреждать заблаговременно.» [1, 718] Наперекор этим предостережениям опытнейшего доктора, в юнгианских кругах сложилась устойчивая традиция спекулировать относительно элленбергеровского понятия «творческой болезни» в таком ключе, как будто это болезнь сущность чуть ли Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» не единственный метод стать подлинным доктором человечьих душ. «Излечить может только тот, кто переболел сам» – обычное клише современных популяризаторов юнгианского неошаманизма. Примером схожей установки может служить книжка Роберта Смита Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» Раненый Юнг: воздействие юнговских отношений на его жизнь и деятельность, создатель которой (в тон многим другим юнгианцам) утверждает: «Рана, терзавшая Юнга, свидетельствует никак не только лишь о его непрестанной потребности в достижении Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» исцеления и целостности; дело в ином: с течением времени эта рана трансформировалась так, что стала той вещью, которой вылечивают…» [19, 177] В неких трудах подобного рода апологетика «творческой болезни» граничит, на наш взор, с Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» беспечностью. К примеру, Мэрвин Голдверт (уже упоминавшийся создатель труда с очень схожим заглавием – Раненые доктора) именует свою книжку о настолько небезопасных опытах, ставившихся пионерами глубинной психологии не только лишь над самими собой Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», да и над другими людьми, «историей о героях, написанной с восхищением (курсив мой – В.М.).» [15, xi]

Попытаемся коротко подытожить вышеупомянутое. Признав понятие «творческой болезни» в случае с Юнгом быстрее метафорой, ежели диагнозом в фактически мед Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» смысле слова, не признали ли мы тем, что надлежащие разработки Элленбергера оказались бесплодными?16 Думаю, что нет. Оба догадки – как то, что Юнг вправду перенес некоторую болезнь, которую можно именовать, скажем, творческой Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», так и то, что он только имитировал оную, – переводят дискуссии о его роли в истории науки в совсем специфическую плоскость. Независимо от того, какая из этих 2-ух других способностей будет Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» принята на вооружение, становится ясно, что при обсуждении эвристической ценности теорий, сформулированных в процессе (либо после) этой заболевания (либо имитации заболевания), придется учесть, что формулировал эти теории человек, для которого образ архаичного шамана Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» оказался (снова же: вольно либо невольно) по последней мере настолько же весомым, как и образ современного ученого. Схожим осознанием мы должны конкретно Анри Элленбергеру.


ИСТОЧНИКИ:

  1. Henri F. Ellenberger, The Discovery of the Unconscious Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни»: The History and Evolution of Dynamic Psychiatry (New York, Basic Books, 1970).

  2. Beyond the Unconscious: Essays of Henri F. Ellenberger in the History of Psychiatry, introduced and edited by Mark S. Micale Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» (Princeton: Princeton University Press, 1993).

  3. Henri F. Ellenberger, “Psychiatry and Its Unknown History”, in: Beyond the Unconscious: Essays of Henri F. Ellenberger in the History of Psychiatry.

  4. Henri F. Ellenberger, “The Concept of ‘Maladie Cr Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни»éatrice’”, in: Beyond the Unconscious: Essays of Henri F. Ellenberger in the History of Psychiatry, pp. 328-40.

  5. Novalis (Friedrich von Hardenberg), Fragmente über Ethisches, Philosophisches und Wissenschaftliches, vol. 3, Sämmtliche Werke, edited by Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» Carl Meissner (Florence, E. Diederichs, 1898).

  6. Erwin H. Ackerkneht, “Psychopathology, Primitive Medicine, and Primitive Culture,” Bulletin of the History of Medicine, 14 (1943), 30-67.

  7. Toby Gelfand and John Kerr, eds. Freud and the History of Psychoanalysis Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», (Hillsdale, N.J., Analytic Press, 1992).

  8. Georg Nioradze, Der Schamanismus bei den sibirischen Völkern (Stuttgart, Strecker & Schröder, 1925).

  9. Donald W. Winnicott (1964), Review of “Memories, Dreams, Reflections”, International Journal of Psychoanalysis 45:450-55.

  10. Anthony Storr Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», C.G.Jung (New York: Viking Press, 1973).

  11. Joseph Weelwright, The Freud and Jung Correspondence, New York: Psychotherapy Tape Library, 1976.

  12. The Origins of Psychoanalysis (New York: Basic Books, 1954).

  13. The Complete Letters Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» of Sigmund Freud and Wilhelm Fliess, 1887-1904, (Cambridge, Mass.: Belknap Press of Harvard University Press, 1985).

  14. Analytical Psychology: Notes of the Seminar Given in 1925 by C.G.Jung, edited by William McGuire (Princeton University Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» Press, 1989).

  15. Marvin Goldwert, The Wounded Healers: Creative Illness in the Pioneers of Depth Psychology, (New York: University Press of America, 1992).

  16. Barbara Hannah, Jung: His Life and Work, (New York: G.P.Punam’s Sons Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», 1976).

  17. Richard Noll, The Jung Cult: Origins of a Charismatic Movement (Princeton: Princeton University Press, 1994).

  18. Ричард Нолл, Арийский Христос: Потаенная жизнь Карла Юнга, перевод с британского В.Менжулина (Киев-Москва Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни»: Ваклер/Рефл-бук, 1998).

  19. Robert C. Smith, The Wounded Jung: Effects of Jung’s Relationships on His Life and Work, (Evanston: Northwestern University Press), 1996.

1 Все же, как отмечает Марк Микейль, понимание того, как открытия, изготовленные Элленбергером Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», также его уникальная личность важны для современной историографии психиатрии, непреклонно увеличивается. Так, к примеру, в самом начале 90-х в Торонто прошла особая научная конференция по истории психоанализа, которая была посвящена Анри Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» Элленбергеру (материалы этой конференции были размещены в виде отдельной книжки: [7]. В октябре 1990 г. в голландском городке Hertogenbosch прошел учредительный съезд Европейской ассоциации истории психиатрии, на котором Элленбергер был избран знатным председателем этой Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» организации. Очередное знаменательное событие вышло в марте 1992 г. во Франции: в здании библиотеки лазарета Св. Анны в Париже вышло официальное открытие специального научного учреждения – Института Анри Элленбергера.

2 Эта книжка в ее уникальном Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» английском издании состоит из 932 страничек (написанных очень убористым шрифтом – примерно по 3000 символов на страничку), также содержит 2611 сносок!

3 В этой статье Элленбергер делится с читателем соображениями, побудившими его заняться особым исследованием данной задачи: «В Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» предшествующей статье, написанной в 1961 г. (имеется в виду только-только рассмотренная нами статья «Психиатрия и ее неведомая история» – В.М.), я попробовал показать, что решающие открытия, изготовленные в рамках динамической психиатрии Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» … надлежит рассматривать с учетом… опыта переживания психиатром собственного собственного невроза, сопровождающегося его попытками исцелиться своими своими силами… В текущее время мне представляется, что роль невроза, переживаемого самим психиатром, куда более сложна Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», ежели мне казалось сначала. Говорим ли мы просто об обыкновенном неврозе, устранением которого психиатр занимается без помощи других (т.е. всего только о каком-то противном обстоятельстве, затруднении, которое ему с фуррором удается направить Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» для себя во благо), либо же в этом случае быстрее идет речь о всестороннем творческом заболевании? Каким бы ни был ответ на данный вопрос, на сей день мы с полной Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» очевидностью можем гласить о решающей роли творческой заболевания в формировании по последней мере 2-ух огромнейших психиатрических систем, а конкретно – психоанализа Фрейда и аналитической психологии Юнга.» [3, 337].

4 Вышеприведенные четыре принципа представляют собой несколько Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» укороченный перевод из [4, 330].

5 Элленбергер ссылается на последующую работу Ниорадзе: [8]

6 Так как рассмотрение «творческой болезни» у шаманов предваряет внедрение этого диагноза по отношению к соотечественнику Элленбергера (огромного патриота Швейцарии) – Юнгу, все есть основания представить, что отрицая Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» идентичность этого заболевания с шизофренией, Элленбергер косвенно возражал против трактовки особенностей психологического развития Юнга, предложенной видным английским психотерапевтом Дональдом Винникоттом за 6 лет до выхода в свет Открытия безотчетного. В собственной Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» рецензии на автобиографию Юнга Мемуары, сновидения, размышления Винникотт заявил, что вся эта книжка представляет собой описание удачного и творческого столкновения с шизофренией (См.: [9]). О том, что Юнг мучился психозом, чуток позднее Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» гласил и другой английский психотерапевт – Энтони Сторр (См.: [10, 16-17). Приверженцы «психотической» догадки имеются и посреди юнгианцев: к примеру, Джозеф Уилрайт считает, что подлинный юнгианский анализ является самым реальным погружением в психоз, куда пациента ведет Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» тот, кто «там уже побывал» (См.: [11]).

7 По сути, как выяснилось позже, в этом первом издании переписки Фрейда с Флиссом [12], осуществленном под неусыпным редакторским контролем со стороны дочери Фрейда Анны, отсутствовали некие необыкновенно принципиальные нюансы Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» корреспонденции меж ее папой и его товарищем. Новое – полное – издание этого ценнейшего исторического источника, приготовленное и выпущенное в 1985 г. под редакцией Джеффри Муссаева Массона [13] представило общественности новые поводы для колебаний в исторической Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» и научной честности основоположника психоанализа.

8 Имеет смысл отметить, что для установления такового иррационального фактора в основании аналитической психологии Юнга Элленбергер «созрел» не сходу. В статье «Психиатрия и ее неведомая история», написанной Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» в 1961 г., он кончает собственный научно-биографический экскурс Фрейдом, а о Юнге в этом ключе начинает гласить только в 1964 г. – в статье «Концепция творческой болезни». Возможно, это связано с тем, что основной Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» биографический источник по Юнгу (Мемуары, сновидения, размышления) вышел в свет только в 1962 г.

9 Спекулируя в элленбергеровском ключе, можно представить, что в собственном конкретном руководителе по Бургхельцли Ойгене Блейлере Юнг одно Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» время рассчитывал узреть фигуру шамана-наставника, но, как и в случае с Фрейдом, контакт, нужный для инициации, установить не удалось.

10 Наличие этого «узкого круга посвященных», как отмечает Элленбергер, принуждает считать заявления Юнга о Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» том, что в этот период он был всеми отторгнут и пребывал в глубочайшей изоляции, бесспорным преувеличением [1, 673]. Но что, спрашивается, мешает нам представить, что это не просто преувеличение, а преднамеренная дезинформация, порожденная Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» желанием казаться отвергнутым?! Интерпретируя «изоляцию» Фрейда Элленбергер поступает конкретно так.

11 Элленбергеру удалось ознакомиться с этим текстом в рукописном виде, а для широкой публики материалы этих семинаров еще длительное время оставались труднодоступными. Они были Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» размещены только в 1989 г.: [14].

12 Их обнародование выпало на долю представителей последующего поколения юнговских критиков.

13 О том, на какие ухищрения ему пришлось пойти для сохранения за архетипами статуса эмпирических феноменов, научный мир вызнал Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» намного позже. Детализированное исследование этой эпопеи имеется в работах Ричарда Нолла.

14 Элленбергер, судя по всему, от всей души веровал в то, что по последней мере самому Юнгу это общение с потусторонними духовными созданиями представлялось Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» цепью совсем реальных и подлинных событий. Но Мэрвин Голдверт (один из современных американских создателей, пишущих об истории психоанализа), посвятивший анализу элленбергеровского понятия «творческой болезни» целую книжку под заглавием Раненые доктора Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни»: творческая болезнь у пионеров глубинной психологии, считает, что образ Филемона явился плодом полностью осознанной фальсификации, а его реальным макетом следует считать юнговскую наперсницу той поры – Тони Вольф. «Для Карла, – пишет Голдверт, – Тони служила фигурой Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни», на которую производилось перенесение, приблизительно в таком же ключе, как это было у Фрейда с Флиссом. Дело было не только лишь в его сексапильных влечениях по отношению к ней, но также и Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» в том, что Тони служила удачным дополнением его духовным процессам, была выражением его собственного безотчетного. […] В процессе его творческой заболевания она была ему другом, любимой, терапевтом, также собственного рода Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» экранным отражением. Но при написании собственных воспоминаний он, заместо того, чтоб признать ту гигантскую роль, которую она сыграла в его исцелении, приписал эту роль измышленным фигурам, к примеру, Филемону.» [15, 88]. Как мы лицезреем, Голдверт Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» пеняет на Юнга, но, нелишне отметить, что само по себе предумышленное изобретение Филемона этого историка творческих болезней совсем не беспокоит, ему только грустно за незаслуженно умаленную роль любовницы 1-го из пионеров глубинной психологии – Тони Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» Вольф. О том, что в реальной жизни роль Филемона игралась Антония Вольф гласила и создатель одной из апологетических биоргафий Юнга Барбара Ханнах (См.: [16, 103-117]).

15 Всесторонний анализ этого харизматического движения имеется в книжках Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» Ричарда Нолла: [17]; [18].

16 Они не могут быть признаны бесплодными даже в этом случае если наша оценка факта введения Элленбергером понятия «творческой болезни» окажется еще больше радикально-критической. Мы, к примеру, можем применить к Элленбергеру Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» ту же самую методику, которой он пользуется выдвигая тезис о личной подоплеке разных психиатрических открытий. Если некие из научных теорий Бертона, Мореля, Павлова, Фрейда, Юнга и ряда других психиатров, как утверждает Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» Элленбергер, были средством маскировки их собственного духовного мучения, то почему бы не представить, что понятие «творческой болезни» было введено Элленбергером для сокрытия некоей очень тревожившей его мысли. Полностью может быть, что Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» Элленбергер был просто шокирован тем, что история дисциплины, в исследование которой он вложил все свои духовные силы (имеется в виду динамическая психиатрия), оказалась переполнена фактами, необыкновенно дальними от науки и напоминающими быстрее историю первобытных Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» орд либо старых магических сект, не говоря уже о бессчетных фальсификациях и заранее неверных обвинениях, настолько обильно присутствующих в истории психоанализа. Если принять это предположение, то допустимо и последующее: желая Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» как-то рационализировать этот довольно нелицеприятный материал, сохраняя за психоанализом право претендовать на место в научном мире, Элленбергер и придумал понятие «творческой болезни». Подтасовка фактов, увиденная Элленбергером в юнговском обосновании теории архетипов коллективного Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» безотчетного, тоже могла быть одним из поводов для измышления концепции «творческой болезни»: одно дело сказать, что архетипы – сущность продукт воспаленного разума, а совершенно другое – признать их изобретателя полностью сознательным и Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» вменяемым лгуном. Я не исключаю, что конкретно так и было, но, повторюсь, даже в данном случае опыты с этим понятием не могут считаться бесплодными: ему почему-либо пришлось сочинять это понятие, итак вот Биографическая подоплека в истории психоанализа и понятие «творческой болезни» это «почему-то» – уже само по себе переводит психоанализ в контекст, принципно хороший от того, в каком он подавался во времена Элленбергера, а часто подается и на данный момент.





bioelektricheskie-yavleniya.html
bioenergeticheskoe-pole-cheloveka.html
bioenergetika-sostoyanie-i-perspektivi.html